trubchyk

Categories:

Как портной Чуев Евангелие толковал, а потом выбил глаз православному и попал в тюрьму...

Предлагаю отрывок из произведения Льва Толстого «Фальшивый купон». Желательно прочитать всю книгу. Чуев в тюрьме встретился с разными людьми и им читал Евангелие, в результате чего покаялся убийца Степан, став святым...

Когда стали наемщики делить землю, портной не стал пить водку, и, когда речь зашла о том, кому сколько земли дать, портной сказал, что обложить всех надо поровну, что не надо брать лишнего с наемщиков, а сколько придется.


– Как так?
– Да али мы нехристи. Ведь это хорошо господам, а мы хрестьяне. По-божьему надо. Такой закон Христов.
– Где же закон такой?
– А в книге, в Евангелии. Вот приходи воскресенье, я почитаю и потолкуем.
И в воскресенье пришли не все, но трое к портному, и стал он им читать.
Прочел пять глав Матвея, стали толковать. Все слушали, но принял только один Иван Чуев. И так принял, что стал во всем жить по-божьему. И в семье его так жить стали. От земли лишней отказался, только свою долю взял.
И стали к портному и к Ивану ходить, и стали понимать, и поняли, и бросили курить, пить, ругаться скверными словами, стали друг другу помогать. И перестали ходить в церковь и снесли попу иконы. И стало таких дворов семнадцать. Всех шестьдесят пять душ. И испугался священник и донес архиерею. Архиерей подумал, как быть, и решил послать в село архимандрита Мисаила, бывшего законоучителем в гимназии.
Архиерей посадил Мисаила с собой и стал говорить о том, какие новости проявились в его епархии.
– Все от слабости духовной и от невежества. Ты человек ученый. Я на тебя надеюсь. Поезжай, созови и при народе разъясни.
– Если владыка благословит, буду стараться, – сказал отец Мисаил. Он был рад этому поручению. Все, где он мог показать, что он верит, радовало его. А обращая других, он сильнее всего убеждал себя, что он верит.
– Постарайся, очень я страдаю за свою паству, – сказал архиерей, неторопливо принимая белыми, пухлыми руками стакан чая, который подавал ему служка.
– Что ж одно варенье, принеси другого, – обратился он к служке. – Очень, очень мне больно, – продолжал он речь к Мисаилу.
Мисаил был рад себя заявить. Но, как человек небогатый, попросил денег на расходы поездки и, опасаясь противодействия грубого народа, попросил еще распоряжения губернатора о том, чтобы местная полиция в случае надобности оказывала ему содействие.
Архиерей все устроил ему, и Мисаил, собравши с помощью своего служки и кухарки погребец и провизию, которою нужно было запастись, отправляясь в глухое место, поехал к месту назначения. Отправляясь в эту командировку, Мисаил испытывал приятное чувство сознания важности своего служения и притом прекращения всяких сомнений в своей вере, а напротив, совершенную уверенность в истинности ее.
Мысли его были направлены не на сущность веры, – она признавалась аксиомой, – а на опровержение тех возражений, которые делались по отношению ее внешних форм.

Священник села и попадья приняли Мисаила с большим почетом и на другой день его приезда собрали народ в церкви. Мисаил в новой шелковой рясе, с крестом наперсным и расчесанными волосами, вошел на амвон, рядом с ним стал священник, поодаль дьячки, певчие, а у боковых дверей полицейские. Пришла и сектанты – и в засаленных, корявых полушубках.
После молебна Мисаил прочел проповедь, увещевая отпадших вернуться в лоно матери-церкви, угрожая муками ада и обещая полное прощение покаявшимся.
Сектанты молчали. Когда их стали спрашивать, они отвечали.
На вопрос о том, почему они отпали, они отвечали, что в церкви почитают деревянных и рукотворенных богов и что в писании не только не показано это, но в пророчествах показано обратное. Когда Мисаил спросил Чуева, правда ли то, что они святые иконы называют досками, Чуев отвечал: «Да ты переверни, какую хочешь, икону, сам увидишь». Когда их спросили, почему они не признают священство, они отвечали, что в писании сказано: «Даром получили, даром и давайте», а попы только за деньги свою благодать раздают. На все попытки Мисаила опереться на Священное писание портной и Иван спокойно, но твердо возражали, указывая на писание, которое они твердо знали. Мисаил рассердился, пригрозил властью мирской. На это сектанты сказали, что сказано: «Меня гнали – и вас будут гнать».
Кончилось ничем, и все бы прошло хорошо, но на другой день у обедни Мисаил сказал проповедь о зловредности совратителей, о том, что они достойны всякой кары, и в народе, выходившем из церкви, стали поговаривать о том, что стоило бы проучить безбожников, чтобы они не смущали народ. И в этот день, в то время как Мисаил закусывал семгой и сигом с благочинным и приехавшим из города инспектором, в селе сделалась свалка. Православные столпились у избы Чуева и ожидали их выхода, чтобы избить их. 

Книга помогает читателю разобраться где Божьи заповеди, а где человеческие традиции, уводящие христиан от евангельской истины.
Книга помогает читателю разобраться где Божьи заповеди, а где человеческие традиции, уводящие христиан от евангельской истины.

Сектантов было человек двадцать мужчин и женщин. Проповедь Мисаила и теперь сборище православных, и их угрожающие речи вызвали в сектантах злое чувство, которого не было прежде. Завечерело, пора было бабам коров доить, а православные все стояли и ждали и вышедшего было малого побили и загнали опять в избу. Толковали, что делать, и не соглашались.
Портной говорил: терпеть надо и не обороняться. Чуев же говорил, что если так терпеть, они всех перебьют, и, захватив кочергу, вышел на улицу. Православные бросились на него.
– Ну-ка, по закону Моисея, – крикнул он и стал бить православных и вышиб одному глаз, остальные выскочили из избы и вернулись по домам.
Чуева судили и за совращение и за богохульство приговорили к ссылке.
Отцу же Мисаилу дали награду и сделали архимандритом.

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded